- Как это - "пудинг"? - хрипло поинтересовался он.

- Так же, как и все остальное, - пояснила Шарлота и, избегая дальнейших расспросов, уставилась в запыленное окно.

Справа на фоне закопченного полуденного неба гнилыми зубами торчали пожелтевшие руины города. Изредка среди них можно было различить два-три вертикально стоящих телеграфных столба, случайно уцелевшую ванну или раковину, и кости, кости, кости... Гнетущее зрелище, и ни единой живой души на десятки миль вокруг. Вернее, почти не единой, потому что где-то там, в покрытых плесенью подвалах-склепах, сбились в беспорядочную кучу, спасаясь от холода, выжившие в войне псы, да иногда встречались лишенные оперения, с голой ярко-розовой, точно вывернутой наизнанку кожей, птицы и другая до неузнаваемости изувеченная радиацией мелкая живность.

- Смотрите! - вскрикнул Ферессон и притормозил.

Ленту дороги пересекал кролик-мутант. Спасаясь от колес, слепой уродец сиганул в сторону, наткнулся на исковерканную бетонную плиту и, оглушенный, отскочил. Он прополз еще несколько футов и в изнеможении замер. Как из-под земли, появилась тощая ободранная собака и загрызла горемыку.

- Ах! - вскрикнула Шарлота, поспешно отворачиваясь. - Скорей бы уж проехать. Здесь так неуютно.

Она поджала стройные ноги и включила автомобильный обогреватель на полную мощность. Ее миниатюрная фигура в розовом шерстяном свитере и вышитой юбке смотрелась чертовски привлекательно.

Ферессон похлопал по стальному ящику, лежащему на сиденье между ними. Металл приятно холодил пальцы.

- То-то обрадуются жители твоего поселения, когда получат вот это, самодовольно произнес он. - Ведь дела у вас, как я слышал, идут из рук вон плохо?

- И не говори, - махнула рукой Шарлота. - Жить стало совсем невмоготу. - Не уверена, что даже это поможет, ведь он совсем беспомощен. - Она обиженно наморщила лобик. - Но, полагаю, попробовать все же стоит, терять, вроде, уже нечего.