- Джон Доус, - представился тот.

Они пожали руки.

Из кармана пальто Унтермейер достал сложенную газету и кинул на переднее сиденье рядом с Ферессоном.

- Полюбуйтесь, что я сегодня утром нашел на крыльце.

Ферессон развернул и окинул взглядом газетный лист.

Заголовки были абсурдны, статьи - бессмысленны, по всему тексту кляксы, пробелы, сдвиги, водянистая типографская краска не везде высохла.

- Чушь собачья, - заключил Ферессон, возвращая газету.

- Аллен везет для нас оригиналы, - сообщила Шарлота. - Они там, в ящике.

- Вряд ли поможет, - заявил Унтермейер мрачно. - Хотя... чем черт не шутит. Сегодня он вообще не шевелился. Я решил обзавестись копией тостера и, как последний дурак, проторчал в очереди целое утро. Не выгорело. Я плюнул и развернул оглобли к дому, но проклятая машина начала разваливаться на ходу. Я заглянул было под капот, но там сам черт ногу сломит. Да и не нашего это ума дело - в моторах ковыряться. Ну, так вот, сволочной металл до того прогнил, что я случайно проткнул бампер большим пальцем. Словом, я кое-как доковылял до заправочной станции, а уж остальное вы сами видели.

Ферессон припарковал "бьюик" перед многоэтажным белым зданием, где жила Шарлота. Дом он узнал не сразу, так здесь все переменилось за какой-то месяц. Накренившееся здание со всех сторон подпирали нескладные деревянные леса, в стенах зияли широченные трещины, замусоренный тротуар перед фасадом был огражден веревкой. В фундаменте неуверенно копались трое рабочих.

Шарлота открыла дверцу и, причитая, ступила на тротуар.

- Все, что он копировал для нас в молодости, износилось. А все, что он копирует сейчас, - сплошной "пудинг". Как же нам жить? - Она поежилась. Господи, только бы пронесло, только бы не кончить, как несчастные жители Чикаго!